«Лучше я, чем молодые»: Геннадий Лукин из Ковалей заключил контракт на СВО

Геннадию Лукину 56 лет. За его плечами – целая эпоха, тяжелый мужской труд, армейская закалка на краю земли. Он ушел на СВО не за романтикой и не за деньгами. Он ушел, потому что осознал, что в тяжелое для страны время не может оставаться в стороне.

История Геннадия Тимофеевича – это классическая летопись человека, на чью долю выпал развал огромной страны и тяжелое становление новой. Родился он в селе Ковали. Окончив восемь классов, поступил в СПТУ-93 в Ленино-Кокушкино. А дальше была срочная служба, которая для многих советских парней стала настоящей школой выживания и мужества. Геннадий попал на Тихоокеанский флот, служил морским пограничником на Сахалине, на самой границе с Японией – на Курильской гряде. Там, где соленые ветра и суровые скалы, он усвоил главное правило: слово мужчины должно быть тверже камня.

После распада Союза юноша вернулся в родные Ковали. Были лихие девяностые, развал колхозов, выживание. В 2004 году Геннадий уехал в Казань и на долгие двадцать лет связал свою жизнь со строительством. Он работал экскаваторщиком, водителем погрузчика. Два десятилетия его рабочие руки уверенно держали штурвалы многотонных машин.

Личная жизнь сложилась непросто. Дочка выросла, вышла замуж, подарила ему внучку. У Геннадия Тимофеевича есть братья, но по сути, он остался один. Может быть, поэтому в душе стали с особенной силой отзываться заботы всей страны.

Геннадию Тимофеевичу довелось работать на благоустройстве казанского похоронного комплекса «Курган». Проходя по аллеям, где установлены флаги в честь ребят, погибших на СВО, он обращал внимание на даты рождения — 90-х и 2000-х годов — и понимал, что эти парни по возрасту могли быть его сыновьями. В голове 56-летнего мужчины созрела мысль:

– Ну, как так? Вот такие молодые ребята погибают... Лучше я пойду туда, – позже будет спокойно, без пафоса рассказывать он.

В этом кроется вся философия Геннадия Лукина. Это глубокий, от первоистоков – отцовский и дедовский инстинкт – заслонить собой тех, кто только начинает жить. Он понял простую истину: если мужчины его возраста, с сединами на голове и опытом за плечами, не встанут в строй, то в окопах окажутся те, кому только вчера покупали школьные рюкзаки. «Если не мы, то кто?» — для него эти слова звучат не как лозунг с плаката, а как личная клятва.

Решение созрело в июне. Но когда он пришел в военкомат, столкнулся с неожиданной преградой.

– Сначала не хотели брать. Из-за возраста, – усмехается Геннадий Тимофеевич.

Но в нем заговорил морской пограничник с Курил. Он не стал спорить, он просто поставил условие: «Я решил пойти – значит, я пойду. Вы не возьмете – в другое место пойду». Его упорство, помноженное на хорошую для его возраста физическую форму, развеяли сомнения специалистов комиссариата.

В центре «Батыр» с ним провели финальную беседу. Психологи и офицеры расспрашивали внимательно, стараясь исключить признаки невменяемости или чужого влияния.

– Вы точно сами решили? Никто на вас не давит?

– У меня никого нет, никто на меня не давит. Я сам решил, — ответил он.

10 июля контракт был подписан.

Судьба любит контрасты. 12 июля, в день отъезда, в родных Ковалях праздновали День села. Играла музыка, люди улыбались, шумел праздник жизни. А Геннадий Тимофеевич в это время собирал вещмешок, чтобы ехать в Луганскую область. Этот контраст – между мирным смехом на родной улице и деловой атмосферой в распределительном пункте – навсегда врежется в память. Именно эту радость жизни он и ехал защищать.

Сейчас он уже в части. Три дня подготовки, выдача экипировки, и закрепленная за ним боевая машина пехоты.

Здесь история делает красивый, почти кинематографичный виток. Человек, который двадцать лет своей жизни провел за рычагами экскаваторов и погрузчиков, который чувствует гусеницу и мотор кончиками пальцев, садится за штурвал боевой машины. Да, БМП – это не гражданский погрузчик, у нее свои нюансы. Геннадий Тимофеевич трезво оценивает ситуацию: ему потребуется немного времени, чтобы освоить тонкости управления в боевых условиях. Но он не боится железа. Железо всегда было послушным его рукам.

Он уверен в себе. В нем нет юношеской бравады, которая часто сгорает при первом же обстреле. В нем есть веское, спокойное достоинство человека, который уже прожил большую жизнь, терял близких, понял цену миру и теперь делает свою работу.

Он ушел на СВО в 56 лет, потому что любит тех, кто остался дома, и тех, кто сейчас лежит под флагами.