Главный редактор «Чаяна» Рафаэль Халилуллов — о сатире, графоманах и 103 годах истории

Есть такая примета: если в республике выходит журнал сатиры и юмора — значит, общество здорово. Значит, оно способно смеяться над собой, узнавать в кривых зеркалах карикатур собственные морщины и не бояться этого узнавания. Татарстану в этом смысле повезло — у нас такой журнал есть. Называется он «Чаян». По-русски — «Скорпион». Жалит точно, в самое сердце, но после его укуса не больно — наоборот, как-то легче дышится.

Главный редактор «Чаяна» Рафаэль Халилуллов — человек особенный. В нем уживаются историк по образованию, журналист по призванию и философ по складу ума. Он может рассказывать о любопытном историческом факте, а потом, не переводя дыхания, травить байку о том, как один графоман принес в «Чаян» патриотическую поэму и требовал её немедленной публикации. В нем уживаются «совок» (он сам так о себе говорит, не стесняясь) и острый, современный ум, который безошибочно отличает настоящий смех от его суррогата.

Мы встретились с ним в селе Пестрецы, в кинотеатре «Кинокадр». Он приехал сюда открывать выставку — очередную из тех десятков, что за последние годы объехали полреспублики и побывали даже на всероссийском медиа-форуме в Сочи. Выставка, надо сказать, компактная. Рафаэль Исмагилович возит ее с собой в обычном чемодане — том самом, в котором, по его собственному признанию, помещается 103 года истории журнала.

Когда зрители разошлись, разобрав свежие номера с автографами, мы присели за чашкой чая в кабинете директора кинотеатра Ирины Родновой. И начался настоящий разговор — неторопливый, с нотками ностальгии и внезапными вспышками юмора и с той особенной интонацией, которая бывает только у людей, проживших большую и интересную жизнь.

На выставке или Как «Чаян» рассмешил Пестрецы

Лето в Пестрецах выдалось жарким, но в фойе кинотеатра «Кинокадр» было прохладно. Здесь собрались верные читатели журнала «Чаян», большинство из которых знало его еще с советской эпохи, когда журнал был печатным органом Татарского обкома КПСС. Рафаэль Халилуллов вел зал по страницам истории так, как ведут своих зрителей только настоящие мастера слова — без пафоса, без заготовленных речей, с интонацией старого друга, который зашел в гости и рассказывает байки за столом.

— У нас огромный архив, — говорил он, обводя взглядом слушателей. — За 103 года у «Чаяна» столько карикатур накопилось, что просто грех не показывать их людям. В журнале посмотрел — и забыл. А на выставке — другое дело. Пришел, увидел, узнал себя.

И действительно, на стенах фойе висели не просто рисунки. Это была живая летопись республики — от первых советских лет до сегодняшнего дня. Здесь и вечные темы, которые, как говорил Халилуллов, «не умирают»: текущие крыши, отсутствие воды, снег, который выпадает всегда внезапно. Здесь и политическая сатира, и бытовая, узнаваемая ирония.

Рафаэль Халилуллов рассказал о значимых именах в истории «Чаяна». В 1960–1970-е в журнале под руководством Бориса Старчикова, москвича, репрессированного и жившего в Казани, собралась сильная команда художников. Старчиков, известный яркой графикой, сумел привлечь талантливых коллег. В журнале сотрудничали такие классики татарской живописи, как Харис Якупов и Лотфулла Фаттахов. Константин Васильев, автор эпических полотен, в то время еще непризнанный художник, публиковал карикатуры в «Чаяне» и ему, что немаловажно, неплохо за это платили.

Среди узнаваемых типажей на выставке представлены «пузатики» Эрнеста Дышаева.

— Эрнест Дышаев был, пожалуй, самым узнаваемым художником «Чаяна». Публиковался в журнале с конца 50-х годов. Он нашел неповторимые и универсальные графические образы своих героев, которые актуально смотрелись во все времена. Кроме этого, Дышаев сам придумывал сюжеты карикатур, был постоянным чаяновским темистом. Человек удивительной скромности, он не имел никаких регалий и званий, работая простым ретушером в типографии. Но в истории «Чаяна» он останется настоящим народным художником.

Обходя экспозицию, зрители смеялись. Когда – узнавая ситуации, а порой – узнавая себя в персонажах карикатур. Эту выставку — компактную, умещающуюся в чемодане, — Халилуллов возит по республике уже много лет. Елабуга приняла ее с интересом, хотя, как признавался редактор, «они привыкли, что экспонируются серьезные живописные и графические вещи». А тут — карикатуры. Но елабужанам понравилось. Сочи тоже принял «Чаян» тепло — на Всероссийском медиа-форуме сатирическая графика из Татарстана стала приятным открытием. Четыре года подряд Халилуллов открывал там выставки.

— Самое интересное, — рассказывал он, — что люди не только приходят посмотреть. Они присылают нам письма в редакцию — по электронке и в почтовых конвертах. Люди обращаются за помощью: «У нас проблема, если можете, посодействуйте». И мы помогаем. В советское время, когда журнал был органом обкома партии — тогда не шутили, а сразу брали под козырек. И сейчас мы стараемся помогать: пересылаем жалобы в соответствующие ведомства: «Просим принять меры, ответить в срок согласно закону».

Присутствующих интересовали не только творческие вопросы, но и социальные, острые:

— А подавали ли на вас в суд?

Подавали ли в суд на сатириков? Даже спросить смешно! Конечно, подавали! Сердились, грозились! Но Рафаэль Исмагилович из всех сутяжных эпизодов выбирает наиболее забавные.

— Как-то мы перепутали что-то в выходных данных, условно какую-то запятую не там поставили. А «Роскомнадзор» очень бдит за этим. Я пришел к мировому судье, она зачитала протокол, дошла до слов «журнал «Чаян» и сразу изменилась в лице: «Так вы из «Чаяна»? А знаете, у меня мама почтальоном работала, носила «Чаян», я в детстве так любила этот журнал. Давайте с вами сфотографируемся!». Взяла автограф и сказала: «Я вас оштрафую, иначе не могу – но по минимуму!». И на том спасибо!

Открытие выставки завершилось. Свежие номера журнала разлетелись мгновенно. Возле главного редактора выстроилась очередь за автографами. Кульминацией стала общая фотография — счастливые, смеющиеся лица пестречинцев на фоне карикатур, которые, казалось, только что сошли со страниц «Чаяна».

Директор Ирина Геннадьевна заботливо предоставила свой кабинет, где уже был накрыт стол с чаем и пирогами. Были все условия для душевной беседы. И она состоялась.

Из историков – в журналисты

Рафаэль Исмагилович отхлебнул ароматный чай и улыбнулся:

— Знаете, в чем парадокс? Журналистом я не собирался быть. Я видел себя историком, краеведом. После школы, поступая, не добрал балла до дневного отделения истфака университета. Пошел на вечернее отделение, работал на заводе слесарем сборщиком. Служил срочную. Дембельнули поздно, в декабре – уже сессия идет. То есть еще год потерян. Но умные люди посоветовали: в пединституте тоже есть историческое отделение.

После института начинающий историк устроился в Государственный музей ТАССР (теперь Национальный) младшим научным сотрудником.

— Но музейная жизнь очень специфическая. И вскоре я понял, что это — не моё. Однажды в музей пришла группа из санатория «Ливадия» (а в санаториях тогда не только лечили, но и духовно обогащали). И среди экскурсантов — Раис Шарафутдинов, спортивный журналист и мой сосед по даче. Увидел меня и удивился: «Ты что здесь делаешь?» — «Работаю младшим научным сотрудником». Тут Раис неожиданно предложил: «А пойдем-ка ко мне … в газету». Он тогда работал редактором в многотиражке треста «Казаньпромстрой».

— Я засомневался: в газете никогда не работал, о журналистике не помышлял. Но тут прозвучал главный аргумент: «Сколько ты в музее получаешь?» — «Сто пять рублей». — «А у меня будешь сто сорок пять получать». Сорок рублей разницы! В те годы это были приличные деньги для вчерашнего студента…

Медаль «За взятие Москвы» и путь в «Чаян»

Двухполосная газета формата А3 освещала строительство, партийную, профсоюзную и комсомольскую жизнь, соцсоревнование. Жизнь в тресте кипела.

— Компьютеров тогда не было. Всё делалось вручную, — рассказывает Халилуллов. – Штат небольшой – я, фотограф, машинистка. Писал сам, макетировал номер сам, вез номер в типографию. А отпечатанный тираж развозил по строительным объектам. Хорошая школа была, весь процесс создания газеты как на ладони. А через некоторое время меня поставили исполняющим обязанности редактора, а позже сделали и редактором.

— Случались и забавные вещи. У одной нашей внештатной авторши все заметки почему-то начинались одинаково: «Подхожу я к монтажнику (каменщику, бетонщику, штукатуру…) такому-то. У него широкие плечи, натруженные руки и гордый взгляд...». Такой зачин мне никак не удавалось искоренить. Как-то к 9 Мая нужна была заметка про ветерана. А у нас на вахте сидел старик-фронтовик. Дал ей задание написать заметку о нем. Принесла. Читаю: «Подхожу я к бабаю такому-то. У него широкие плечи, гордый взгляд, а на груди блестит медаль «За взятие Москвы» ... И смех, и грех! Он воевал под Москвой, а вот оборонял или брал – для «журналистки» разницы не было.

Через пять лет в многотиражке Халилуллову стало творчески тесно: все герои и трудовые подвиги описаны, проблемы подняты, общественная жизнь освещена… Стал подумывать: куда податься? Конечно, в большую республиканскую или городскую газету! Но у судьбы были свои планы. Подсказал известный журналист Юрий Мингазович Ханжин. Он был своего рода неофициальный отдел кадров: знал везде, где и кто требуется. «Знаешь, — сказал он. — В «Чаяне» вакансия есть. Иди не сомневайся. «Чаян» будет выходить всегда, если войны не будет…». Так началась новая творческая жизнь!

«Мой вклад в литературу — то, что я не пишу»

В «Чаяне» Рафаэль Халилуллов работал в одном кабинете с великим татарским поэтом Зульфатом Маликовым.

— Интереснейший был человек. Одинаково хорошо разбирался и в западном, и в русском, и в восточном искусстве. Широко смотрел. Не замыкался на «родных родниках». В редакции возглавлял отдел татарской литературы. Однажды, прочтя мою небольшую юмореску, он сказал: «Слушай, а ведь ты мог бы писать. Из этой юморески можно настоящий рассказ сделать, а то и повесть. Не по-хозяйски ты к материалу относишься». Тут я ответил: «Знаешь, Зульфат, мой вклад в литературу состоит в том, что я … не пишу». Такой ответ ему очень понравился — долго потом вспоминал. А я и правда не писатель. Книг не издавал — только одну тоненькую книжицу. Я — редактор. Пишу, оцениваю и отбираю присланное в редакцию, редактирую, сокращаю, работаю с авторами… Вот, собственно, чем я занимаюсь.

При этом в Рафаэле Исмагиловиче течет кровь настоящего художника. Его отец — Исмагил Халилуллов, известный художник-реалист. Его работы представлены в музеях Татарстана.

— Однажды в мастерских собрались серьезные художники — отец, Махмут Усманов, Евгений Зуев, Лотфулла Фаттахов и другие — решили выпустить к Новому году юмористическую стенгазету. Чтобы весело было, — рассказывает Халилуллов. — Нарисовали... Смотрю — мужики серьезные, кто Академию закончил, кто училище с отличием. А карикатуры — так себе, слабенькие: буквально огуречик-человечек… Я и сам так могу рисовать, хотя природа на мне отдохнула. Тут я понял: карикатуристом быть — не каждому дано.

Как заметил Рафаэль Исмагилович: на карикатуриста нигде не учат. В худучилищах студентов настраивают на серьезную классическую манеру. Много карикатуристов выходят с архитектурных факультетов. Казанский инженерно-строительный институт дал журналу сильных карикатуристов – Вахитова, Бибишева, Феоктистова, Абзалова…

Графоманы и бюрократы

Работа в «Чаяне» — это не только творчество. Это еще и постоянная борьба с графоманами.

— Графоманы — народ обидчивый. Осторожно с ними надо. Приходит ко мне как-то мужик. В руках общая тетрадь. «Это что?» — «Поэма. Опубликуйте». — «Поэмы мы не публикуем». — «Но вы посмотрите! Патриотическая же!» — настаивает автор. Открыл первую страницу. Читаю: «Наша Родина прекрасна и цветет, как маков цвет. Окромя явления счастья, никаких явлений нет». Уже смешно… А дальше – графомания на полном серьезе... Говорю ему: «У вас очень серьезные стихи. Глубокие, проникновенные. Но у нас-то журнал, сами видите, несерьезный. Вам в республиканское издание надо идти. Там точно напечатают…». — «А где это?» — «Этажом выше». Он схватил свою «поэму» и умчался. Больше его я не видел…

Но графоманы — полбеды. Сатира всегда балансирует на грани начальственного неудовольствия, но и беззубой она быть не может – читатель не поймет. Как тут быть?

— Здесь помогает жизненный и профессиональный опыт, — объясняет Халилуллов. — В каждом редакторе сидит маленький цензор. Мы прекрасно знаем, что можно, а что нельзя. Особенно в данный момент. К примеру, сейчас у нас табу на армейскую тему. Армия – благодатная тема для юмора и сатиры, недаром говорится: «Кто в армии служил — тот в цирке не смеется». Но пока идет СВО – мы этой темы не касаемся. Кроме того, важна эрудиция. Нужно разбираться в событиях, знать настроения в обществе, понимать, как наше слово или карикатура отзовётся в читателях. Без этого редактором долго не проработаешь…

Время беседы подошло к концу. Мы проводили Рафаэля Исмагиловича в Казань, еще раз окинули взглядом выставку – плод веселья и творчества нескольких поколений художников, золотой фонд казанской школы карикатуры. Приходите посмотреть – это того стоит. А еще – нам разрешили использовать рисунки «Чаян» в нашей газете, на нашем сайте. Так что теперь «Чаян» с нами навсегда.