Исторический очерк о командире 12-й танковой дивизии генерале Тимофее Мишанине

Фельдфебель Тимофей Мишанин. / Фото из личного архива Н.Я. Федосеевой.

В Пестречинском районе все знают о подвиге генерал-майора Мишанина. Привычно представляют его в 1941-м с пистолетом возле подбитой командирской «тридцатьчетверки», поднимающего бойцов в прорыв из окружения возле деревни Ситно. Комдив погиб, но его бойцы завершили атаку, пробив брешь в окружении и позволив выйти к своим 19 тысячам бойцов 8-го механизированного корпуса. А до этого они на четыре дня задержали наступление немецкой танковой группы Клейста, чем позволили подходившим резерваНатам Красной армии занять оборону и не пустить врага к Киеву.

Но мы уделим внимание не только этим четырем дням, а 30 годам военной службы Тимофея Мишанина, которые сделали из него солдата, командира, полководца. Его боевой путь пролегал в Поволжье, на Западной Украине, в Туркестане. Он был одним из идеологов и организаторов нового рода войск – бронетанковых. И он (в числе немногих) заслужил от солдат прозвище «Батя», а сам называл их «сынками».

Часть 1-я. От каменотеса до прапорщика.

Юность

В старинном, основательном селе Аркатово 21 февраля 1890 года в семье бедного крестьянина Андрея Мишанина родился сын Тимофей– будущий генерал-майор танковых войск Красной Армии.

О ранних годах Мишанина известно немного. Тимофей окончил Аркатовскую церковно-приходскую школу, где учили читать, писать, считать и знать Закон Божий. По окончании школы парень батрачил. Добывал камень-дикарь на каменоломне – земство строило Мамадышский тракт, и нужен был материал. Работа каменотеса – из самых тяжелых: целый день на открытом воздухе, с ломом и кувалдой, в пыли и грохоте. Был в работниках у ходяшевского купца Степана Шаблакова – а что значило быть работником у купца на рубеже веков, объяснять не нужно: от зари до зари, за харчи и копейки.

Но эти годы не прошли даром. Как рассказывает внучатая племянница генерала Наталья Константинова – братья Мишанины Тимофей и Дмитрий отличались завидным ростом, огромной силой и выносливостью. Эти качества, так же, как и грамотность, очень скоро определят его судьбу самым неожиданным образом.

Гвардия

В ноябре 1911 года Тимофей Мишанин был призван на военную службу и зачислен в лейб-гвардии Литовский полк, расквартированный в Варшаве.

Гвардейские полки – элита армии, витрина военной мощи государства. Служить в гвардии было почетно, попасть в нее – непросто. Новобранцев отбирали придирчиво, и первым критерием были рост и телосложение.

Лейб-гвардии Литовский полк вел свою историю с 1811 года. В его послужном списке – Бородино, заграничные походы 1813–1814 годов, подавление Польского восстания, Русско-турецкая война.

Для вчерашнего батрака из приволжского села Варшава была, должно быть, потрясением – огромный европейский город, мощеные улицы, костелы, магазины, совсем другая жизнь. Но армия не оставляла времени на впечатления. Началась служба.

В декабре 1912 года Мишанин окончил полковую учебную команду и стал унтер-офицером – младшим командиром, на котором держится вся повседневная жизнь армии. Со временем дослужился до старшего унтер-офицера. А в феврале 1914 года – за полгода до начала мировой войны – был назначен временно исполняющим обязанности фельдфебеля учебной команды.

Фельдфебель учебной команды – это, по существу, главный практический наставник для молодых солдат. Должность, требующая не только строевой выучки, но и педагогического таланта: умения объяснить, показать, заставить, а когда нужно – и ободрить. Именно здесь, в учебной команде гвардейского полка, впервые проявилось то качество Мишанина, которое спустя десятилетия отметят в своих мемуарах боевые генералы: его дар воспитателя, его умение обращаться с людьми, его убежденность в том, что «на человека, если он не враг, сильнее всего действует доброе, идущее от сердца слово».

Пройдут годы. Мишанин станет командиром полка, бригады, дивизии. Будет воевать с Колчаком и белополяками, гоняться за басмачами в туркестанских песках, осваивать танки. Но привычка, заложенная еще в Варшаве – привычка учить, наставлять, заботиться о подчиненных как о младших товарищах, – останется с ним навсегда.

Мировая война – в тылу фронта

Первого августа 1914 года Германия объявила войну России. Началась Первая мировая – катастрофа, которая за четыре года перемолола четыре империи и десять миллионов жизней.

Полк ушел на фронт. Но Тимофей Мишанин в боях не участвовал. С началом мобилизации, в июле 1914 года, при полку был сформирован запасный батальон – подразделение, которое готовило пополнение для фронта. В сентябре 1914 года Мишанин был переведен фельдфебелем в этот батальон, расквартированный в Петрограде.

Почему опытного унтер-офицера не отправили на передовую, а оставили в тылу? Ответ прост и прагматичен: армия, несущая огромные потери, нуждалась в пополнении. Хороший инструктор в запасном батальоне был ценнее, чем еще один унтер в окопе. Мишанин, видимо, успел зарекомендовать себя человеком, умеющим быстро превращать вчерашних крестьян и мастеровых в солдат.

Прапорщик Мишанин

Между тем сам Тимофей Мишанин не собирался оставаться фельдфебелем до конца войны. В нем жила потребность расти. В конце 1916-го – начале 1917 года, продолжая службу в запасном батальоне, он выдержал экстерном экзамен за четыре класса гимназии. Гимназический курс – это не только грамота: это математика, история, география, основы наук. Готовиться к экзаменам приходилось в свободное от службы время, которого на войне немного. Но Мишанин подготовился и сдал.

Гимназическое образование открывало дорогу в офицеры. В мае 1917 года – уже после Февральской революции – Мишанин был зачислен юнкером в 1-ю запасную школу прапорщиков Юго-Западного фронта в Житомире.

Школы прапорщиков военного времени – явление особое. До войны офицерский корпус русской армии комплектовался выпускниками военных училищ – людьми, как правило, из дворянских или, по крайней мере, образованных семей. Но война пожирала офицеров с такой скоростью, что кадровых выпускников перестало хватать уже к концу 1914 года. Тогда и были созданы ускоренные школы прапорщиков – трех-четырехмесячные курсы, на которые принимали унтер-офицеров и вольноопределяющихся с достаточным образованием. Прапорщик – младший офицерский чин, первая ступень. Но для крестьянского сына из Аркатово эта ступень означала переход в совершенно иное качество.

В ноябре 1917 года Мишанин окончил школу и был произведен в прапорщики с назначением в 13-й пехотный Белозерский полк.

13-й Белозерский полк – один из старейших в русской армии, ведущий историю с 1708 года, со времен Петра Великого. Полк входил в 4-ю пехотную дивизию и к осени 1917 года находился на Юго-Западном фронте.

Но это была уже совсем другая армия, чем та, в которую Мишанин призывался шесть лет назад. Февральская революция разрушила старую систему дисциплины и подчинения. Фронт разлагался. Летнее наступление Керенского провалилось. Солдаты не хотели воевать.

А затем грянул Октябрь.

После большевистского переворота армия начала распадаться окончательно. 13-й Белозерский полк раскололся надвое. Пробольшевистски настроенная русская часть собрала полковой комитет, постановила самодемобилизоваться – и в тот же день разошлась по домам. Украинизированная часть была переименована Радой в 19-й пехотный Украинский полк.

Прапорщик Мишанин, только что получивший офицерские погоны, оказался офицером несуществующей армии. Он был уволен в краткосрочный отпуск. После отпуска к месту службы не вернулся – да и возвращаться, собственно, было некуда и не к кому.

Тимофей Андреевич уехал домой, в Аркатово.

Между двумя армиями

Несколько месяцев – с зимы до осени 1918 года – Мишанин провел в родном селе. Занимался сельским хозяйством. После шести лет казарм, Варшавы, Петрограда и Житомира он снова был тем, кем родился – аркатовским крестьянином.

Но вернуться в прежнюю жизнь по-настоящему было уже невозможно. Мир вокруг менялся стремительно и необратимо. Империя рухнула. На ее обломках рождалось новое государство. Гражданская война, начавшаяся весной 1918 года, катилась по стране. В ночь на 7 августа части Каппеля и белочехи заняли Казань. 10 сентября город был отбит Красной армией.

18 октября 1918 года – видимо уже зная о предстоящей мобилизации – Тимофей Андреевич Мишанин вступил в брак с Марией Яковлевной Беляковой – девушкой из Аркатово. По словам родственницы генерала Натальи Константиновой, Мария была хороша собой, но почему-то мишанинская родня ее не приняла. Они практически не общались, а после смерти Тимофея Андреевича потеряли ее след. Забегая вперед, отметим, что у четы Мишаниных детей не было. Был приемный сын Петя – мальчик из Аркатово, родившийся 20 мая 1919 года. Он пойдет по стопам приемного отца и станет танкистом. О его судьбе мы расскажем позже.

20 октября 1918 года Мишанин был мобилизован Лаишевским уездным военкоматом в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию.

Ему было двадцать восемь лет. Впереди – двадцать три года непрерывной военной службы. Три войны. Четыре фронта. Путь от командира роты до генерала. И шесть последних дней в июне сорок первого, ради рассказа о которых и пишется этот очерк.

Часть 2-я. Три войны комбрига Мишанина

На Восточном фронте

Красная Армия осенью 1918 года была пёстрым, плохо организованным, наспех собранным войском, где вчерашних рабочих и крестьян учили воевать бывшие унтер-офицеры и прапорщики царской армии, где не хватало всего — оружия, обмундирования, опытных командиров, а больше всего не хватало времени. Враг наступал со всех сторон, и армию приходилось строить на ходу, в бою.

Генерал-майор танковых войск Тимофей Мишанин. /Фото из личного архива Н.Я. Федосеевой.

Мишанин, мобилизованный 20 октября 1918 года, был направлен в 5-ю стрелковую дивизию на Восточный фронт и назначен командиром роты 1-го запасного батальона. Для бывшего фельдфебеля гвардейской учебной команды и выпускника школы прапорщиков должность была естественной: он снова учил людей, снова готовил пополнение — только теперь для Красной Армии.

Восточный фронт — это Поволжье и Прикамье, совсем близко от родного Аркатово. Именно здесь Тимофей Мишанин получил боевое крещение. В апреле-мае 1919 года 5-я стрелковая дивизия участвовала в Бугурусланской операции против армий Колчака. Знаменитая 25-я Чапаевская дивизия наступала на Бугуруслан, 2-я сд – на Бугульму, левый фланг Южной группы армий прикрывала 5-я сд, наступая на Чистополь. Это были тяжёлые, упорные бои. Белые отступали с боями, огрызаясь контрударами. Красная Армия наступала, ещё только учась воевать. Мишанин учился вместе с ней. За неполных два года он совершил головокружительный взлет— от ротного до полкового командира. В июле 1920 года Т.А. Мишанин принял командование 34-м стрелковым полком в Казани. И сразу же убыл с ним на Украину, где шла тяжелая война с белополяками.

Снова Галиция

В апреле 1920 года польские войска Пилсудского и украинские отряды Петлюры вторглись на Украину и заняли Киев. В конце мая, дождавшись подхода 1-й Конной армии Буденного, красные перешли в контрнаступление. На Западном фронте на Варшаву двигались армии Тухачевского, на Юго-Западном — войска Егорова устремились к Львову.

Полк Мишанина (переименованный в 366-й сп) был направлен в 41-ю стрелковую дивизию 14-й армии и 29 июля вступил в бой. Сражения шли в районах городов Галич, Проскуров, Шаргород, Сатанов. 41-я стрелковая дивизия оказалась на одном из самых тяжёлых участков фронта. Ей приходилось одновременно наступать на запад и отбивать попытки противника форсировать Днестр с юга — со стороны Коломыи и Станислава. Обстановка менялась стремительно: сегодня дивизия переправляется через Гнилую Липу и берёт Рогатин, захватывая четыре орудия, а завтра противник наносит удар с фланга, и приходится отходить.

Но наступление Тухачевского на Варшаву провалилось. Армии Западного фронта откатывались назад. Юго-Западный фронт, лишившись поддержки, тоже был вынужден отходить. Бои на участке 41-й дивизии в сентябре 1920 года были, по свидетельству военных историков, «особенно оживлёнными». Дивизия то наступала, то оборонялась, то контратаковала — и всё это при постоянной угрозе обхода с флангов. 12 сентября 8-я кавдивизия при содействии 41-й сд вновь овладела Рогатином, захватив 250 пленных и орудие. 13 сентября части дивизии отбили попытку противника форсировать Днестр у Мариамполя. 14-го — выдвинулись на линию реки Свирж. К середине сентября отступление 12-й армии обнажило правый фланг 14-й, и положение 41-й дивизии стало критическим. Противник форсировал Днестр, разрезал фронт дивизии на несколько изолированных участков.

Газета «Правда» от 13 июня 1940 года с постановлением Совета Народных Комиссаров СССР о присвоении звания генерал-майора Мишанину Тимофею Андреевичу. / Из личного архива Н.А. Константиновой.

Для молодого командира полка Мишанина эти бои стали суровой школой, которую не заменит никакая академия. Он учился тому, чему нельзя научиться в мирное время: управлять людьми в хаосе, принимать решения при неполной информации, сохранять порядок, когда всё вокруг рушится. Учился отступать — не обращаясь в бегство, сохраняя полк как боевую единицу.

Двадцать один год спустя, в июне 1941-го, ему придётся делать то же самое — на тех же дорогах, среди тех же городов и рек. Только масштаб сражения будет несоизмеримо больше.

Советско-польская война закончилась перемирием в октябре 1920 года, но мир на Украине не наступил. Под разными знаменами здесь действовало до сорока тысяч «повстанцев». В этой «войне после войны» участвовал и полк Мишанина. Но сам командир в марте 1921 года заболел и оказался в винницком госпитале, а в апреле был эвакуирован с фронта.

Туркестан

После выздоровления Мишанин снова учился и снова учил, а в июне 1923 года получил назначение, которое круто изменило его жизнь. Он был переведён на Туркестанский фронт, в распоряжение штаба 13-го корпуса.

Мишанин назначен… командиром роты (вот военная судьба!) в 3-й Туркестанский стрелковый полк и с 16 августа 1923 года участвует в боевых действиях с басмачами, за спиной которых стояли бывшие эмиры, ханы, крупные землевладельцы. Из-за рубежа — из Афганистана, из Британской Индии — шло оружие, деньги, инструкторы.

Война с басмачами не имела ничего общего с позиционными боями Мировой войны или маневренными операциями Гражданской. Здесь не было линии фронта. Противник появлялся внезапно — из ущелья, из-за бархана, из мирного на вид кишлака — нападал и исчезал. Небольшие гарнизоны, разбросанные по огромной территории, должны были контролировать пространства, на которых в Европе уместилось бы несколько государств. Связь между гарнизонами — ненадёжная, подкрепления — далеко, местное население — в лучшем случае настороженное, в худшем — враждебное.

Для командира это означало одно: полная самостоятельность. Никто не пришлёт приказ из штаба, когда банда в двести сабель окружает твой отряд в 50 штыков. Никто не подскажет решение, когда нужно одновременно оборонять три точки, имея людей едва на одну. Думай сам, решай сам, отвечай сам. Именно этому научил Мишанина Туркестан.

В ноябре 1924 года Мишанин назначен командиром батальона и начальником Зиадинского боевого участка - на полпути между Самаркандом и Бухарой. Начальник боевого участка отвечает за всё: за оборону, за порядок, за безопасность дорог, за взаимодействие с местными властями. Он — и командир, и администратор, и дипломат.

Весной и летом 1926 года основные силы басмачей, потерявшие поддержку трудовых дехкан, были разгромлены, главари бежали в Афганистан. Из 73 банд за полгода осталось шесть. В марте 1929 года Мишанин покинул Туркестан. Ему было тридцать девять лет. Впереди его ждал новый, совершенно неожиданный поворот в жизни.

Стальные машины

Тридцатые годы – это создание в СССР совершенно новой армии — армии моторов, танков, самолётов. Военная доктрина менялась стремительно: вместо конных лав и пехотных цепей Гражданской войны — теория глубокой операции, механизированные корпуса, массированные танковые удары.

Мишанин оказался в эпицентре перемен. Он учился на знаменитых курсах «Выстрел». В 1935 году назначен командиром батальона боевого обеспечения 15-й мехбригады в Шепетовке. Так Мишанин стал танкистом.

Для сорокапятилетнего пехотного командира, привыкшего мерить расстояния шагами и конскими переходами, освоение нового рода войск требовало немалых усилий. Нужно было изучить технику — не только танки, но и автомобили, тягачи, средства связи. Нужно было понять тактику механизированного боя, принципиально отличную от пехотной. Нужно было научиться думать другими категориями — категориями скорости, моторесурса, расхода горючего, ремонтных возможностей.

Мишанин справился. Более того, стал одним из инициаторов создания механизированных частей Красной Армии и одним из первых их командиров. В 1938 году Тимофей Андреевич Мишанин был награждён юбилейной медалью «XX лет РККА», которая считалась исключительно престижной. А 7 марта 1939 года стал временно исполняющим должность командира 23-й отдельной легкотанковой бригады. Ему было сорок девять лет.

«Его огромные, тёплые руки»

А вот родину – в Татарию, в Казань, в Аркатово – приезжал не комбриг Мишанин, а брат, дядя, друг и земляк Тимофей.

О приездах Мишанина вспоминает Антонина Константинова, его племянница: «Он был моим дядей и моим крёстным отцом. Я училась тогда в старших классах. Он регулярно бывал проездом в Казани и неизменно останавливался у нас - в доме моего отца, своего старшего брата Дмитрия. Дядя был огромного роста, с большими руками, которыми он легко подсаживал меня, словно пушинку, к себе на колени. Своих детей у него не было, поэтому относился ко мне он по-отечески, всячески баловал и задаривал подарками. Это был человек очень ласковый, очень добрый, очень щедрый».

Семейное фото. Верхний ряд: супруга генерала Мария, старший брат Дмитрий, его супруга Анисия. Нижний ряд: Антонина Мишанина, дочь Дмитрия, племянница и крестная дочь генерала, генерал Тимофей Мишанин, Надежда – жена Александра (сына Дмитрия), он крайний справа. / Фото из личного архива Н.Я. Федосеевой.

А Дмитрий страдал желудком и даже операция, сделанная его другом знаменитым хирургом Домрачевым, не очень-то помогла. Дмитрий в случае своей смерти просил брата позаботиться о детях. Тимофей Андреевич обещал. Но война распорядилась иначе. Старший брат пережил младшего на два года.

Последний раз крестница видела дядю весной 1940 года. Тимофей Андреевич недавно получил звание генерал-майора и принял командование над танковой дивизией на Западной Украине. Антонина помнит, с каким теплом и вниманием комдив писал в письмах (к сожалению, они не сохранились) о своих подчинённых, как умел ценить людей, как постепенно, между строк, проступало ощущение сгущающихся туч новой войны.

Часть 3-я. Танки идут вперёд

Знакомые дороги

1 сентября началась Вторая мировая война. К середине сентября польская армия потерпела поражение от германского вермахта, правительство покинуло страну. Настал момент вернуть территории, утраченные в 1920-м, и защитить их от Третьего рейха.

17 сентября Красная Армия начала освободительный поход в Западную Украину и Западную Белоруссию. 23-я легкотанковая бригада Мишанина действовала на самом южном участке фронта, двигаясь вдоль румынской границы.

В пять часов утра войска начали форсировать реку Збруч. Дожди размыли дороги, уровень воды поднялся, но бригада Мишанина переправилась к половине девятого и двинулась через Борщёв на Городенку и Коломыю. К четырём часам дня танки форсировали Днестр и у Городенки захватили шесть польских самолётов. В первый день операции бригада прошла 110 километров.

Для 1939 года это был выдающийся результат. Бригада не просто двигалась — она форсировала две реки, преодолевала размытые дороги, захватывала населённые пункты. Польская армия сопротивлялась лишь местами. Чаще удавалось убедить мишанинским «добрым словом», вес которому придавала колонна танков. 

18 сентября бригада вступила в Коломыю, где было разоружено до десяти тысяч польских военнослужащих. Из таких «военнопленных» в годы Великой Отечественной войны были созданы 1-я и 2-я армии Войска Польского, которые внесли существенный вклад в победу над фашисткой Германией и стали основой вооруженных сил послевоенной Польши. 

19 сентября танки Мишанина заняли Станиславов и двинулись к Галичу. 20-го — выступили из Галича через Калуш, Долину и Болехов. 21-го — достигли Стрыя. 23-го — вышли к Бориславу, занятому немецкими войсками. 

Маршрут бригады пролегал по тем самым местам, где девятнадцать лет назад воевал 366-й стрелковый полк Мишанина. История рифмовалась — пока ещё счастливой рифмой.

Командование Южной группы особо отметило действия 23-й танковой бригады: она «умело выполнила задачу по захвату железнодорожного узла Коломыя, отрезав пути отхода польским войскам в Румынию и обеспечив слева действия главных сил группы». На фоне «несостоятельного» 25-го танкового корпуса, который отставал от конницы, загромождал дороги и «создавал неразбериху», бригада Мишанина выглядела образцом.

Командующий Украинским фронтом Тимошенко подчеркнул: «Особенно высокую маневренность и подвижность показали кавалерийские части и отдельные танковые бригады... Будучи усилены пехотой на автомашинах, они показали себя способными решать самостоятельно сложные и ответственные задачи».

Генерал

Поход в Западную Украину стал для Мишанина выпускным экзаменом на способность командовать крупным подвижным соединением. Признание не заставило себя ждать. 4 июня 1940 года Мишанин получил звание генерал-майора танковых войск. 19 июля он был назначен командиром 12-й танковой дивизии 8-го механизированного корпуса.

С ноября 1940-го по май 1941 года Мишанин учился в Военной академии имени Фрунзе. Изучали опыт начавшейся мировой войны: разгром Польши, падение Франции, танковые прорывы Гудериана и Роммеля. Обсуждали вопросы, которые через считанные месяцы станут вопросами жизни и смерти: как организовать оборону против массированного танкового удара? Как управлять мехкорпусом во встречном сражении? Как обеспечить взаимодействие танков, пехоты и авиации?

Мишанин сомневался в господствовавшей доктрине «войны на чужой территории» — что в случае нападения РККА немедленно перенесёт боевые действия на территорию противника. Он был сторонником построения глубокоэшелонированной обороны, третий рубеж которой должен был остановить врага, если первые два будут прорваны. Его прогнозы подтвердились, но воевать пришлось по другим планам.

Война

4 мая 1941 года генерал-майор Мишанин вернулся из академии в 12-ю танковую дивизию, дислоцированную в городе Стрый Львовской области - тот самый Стрый, к которому его бригада вышла в сентябре тридцать девятого. Дивизия входила в состав 8-го механизированного корпуса, которым командовал генерал-лейтенант Дмитрий Иванович Рябышев — кадровый кавалерист, герой Гражданской войны. 

На рассвете 22 июня 1941 года немецкая авиация нанесла удары по местам дислокации войск по всей западной границе. Началась Великая Отечественная война. 12-я тд была поднята по тревоге. Мишанин быстро вывел танки из города и удар немецких бомбардировщиков по покинутым позициям не принес потерь. 

Но в целом первые дни войны — это был огромный, кровавый, безжалостный хаос, в котором тысячи людей и сотни машин метались по дорогам Западной Украины, выполняя приказы, которые устаревали раньше, чем доходили до исполнителей. Корпус Рябышева перебрасывали с одного участка на другой. 

За первые четыре дня войны 12-я тд прошла около пятисот километров — по разбитым дорогам, под бомбёжками, без нормального отдыха и обслуживания техники. Танки тех лет имели ограниченный моторесурс. Пятисоткилометровый марш стал приговором для половины машин. Они остались на обочинах дорог — с перегретыми двигателями, порванными гусеницами, вышедшими из строя коробками передач. 

Лешнюв. Двадцать пятое июня

Первым серьёзным боем для дивизии Мишанина стал Лешнюв. Местечко взяли, но потери оказались тяжёлыми — больше сотни человек убитыми и ранеными, дюжина танков уничтожена, ещё десяток застрял в болоте.

Докладывая Рябышеву, Мишанин скажет с огромной сердечной болью: «За одно местечко больше сотни дорогих мне людей потеряли! Что-то, видимо, не учли, что-то недосмотрели...»

Он весь — в этих словах. Не «потери в личном составе», а — «дорогие мне люди». Не «противник оказал упорное сопротивление», а — «что-то недосмотрели». Генерал, который принимает каждую потерю на свой счёт. «Батя», у которого убили «сынков». Но в бою Мишанин становился требовательным и умел выполнить поставленную задачу.

Слонувка. Двадцать шестое июня

26 июня дивизия Мишанина приняла участие во фронтовом контрударе в районе Броды — Дубно. Началось величайшее танковое сражение начального периода войны — встречный бои пяти советских механизированных корпусов с 1-й танковой группой Клейста.

Дивизия Мишанина была введена в бой против 16 танковой дивизии немцев - с ходу, по частям, без достаточной подготовки — как почти все наши соединения в те дни.

Комкор Рябышев вспоминал: «Командир 12-й дивизии генерал Мишанин, стремясь отбросить немцев от реки Слонувки и захватить плацдарм, ввёл в бой мотопехоту. Поддержанные огнём дивизионной, корпусной артиллерии и танковых орудий, пехотинцы вброд форсировали реку, атаковали позиции противника и захватили плацдарм. Наши сапёры тотчас начали восстанавливать мост и прокладывать гати через болото... Часам к одиннадцати мост был готов. Тяжёлые танки переправились на противоположный берег Слонувки и поддержали наступление пехотинцев».

Это был грамотный, профессиональный бой — в хаосе первых дней войны, когда многие командиры теряли голову, Мишанин действовал так, как его учили на курсах «Выстрел» и в Академии Фрунзе.

Но немцы применили оружие, с которым в академии не учила бороться: они поливали берег с самолётов какой-то жидкостью, от которой загоралось обмундирование и начинала тлеть кожа. Мишанин прислал в штаб корпуса донесение с вопросом: известны ли средства борьбы против такой жидкости? Средства известны не были. Лишь во время войны в Корее стало известно о напалме. 12 тд стала одной из первых воинских частей в истории, испытавших его действие на себе. Мишанин и его командиры восстановили порядок. Плацдарм удержали.

А затем — новый удар. До сорока немецких танков прорвались в глубину обороны дивизии, раздавили батарею и ринулись к командному пункту. 

Рябышев: «Генерал Мишанин быстро выделил из своего резерва три танка КВ, четыре танка Т-34 и приказал танкистам уничтожить прорвавшегося врага. На помощь этой семёрке я направил три танка КВ, находившиеся на командном пункте корпуса. В тылу нашей обороны завязался танковый бой. Фашистские танки с чёрными крестами метались между нашими громадными КВ, ища спасения. Они пытались маневрировать, чтобы получить возможность стрелять в слабую боковую броню. Но и это не помогло: КВ и Т-34 сноровисто расстреливали из своих 76-миллиметровых пушек вражеские танки».

Именно в таких боях у немецких солдат зарождалась «танкобоязнь» — панический страх перед появлением на поле боя советских тяжёлых танков, броню которых не брали немецкие снаряды.

Двадцать седьмое июня. Контузия

27 июня бои продолжались на рубеже Турковичи — Поддубцы. С немецкими танками бойцы Мишанина научились разбираться, но дивизия несла серьёзные потери от огня крупнокалиберной артиллерии противника и была вынуждена перейти к обороне.

Безостановочно бомбила авиация. Во время бомбёжки на Мишанина обрушилась кирпичная стена дома. Его откопали — живого, но тяжело контуженного. Генерал потерял голос, докладывал за него начальник штаба. Мишанин имел полное право отправиться в госпиталь, но остался в строю.

Полки, измотанные наступлением, бомбёжками, зажигательной жидкостью и артобстрелами, не смогли удержать позиции и откатилась к Бродам. 

Двадцать восьмое июня. Последний бой

Корпус Рябышева оказался в окружении. Боеприпасы и горючее были на исходе. Комкор принял решение прорываться на юго-запад, вдоль шоссе на Броды. Ударную группу составили танковый батальон 12-й танковой дивизии и мотобатальон. В голове — двенадцать танков КВ и Т-34.

Вечером 28 июня танки авангарда на большой скорости атаковали немецкие позиции возле деревни Ситно. 

Во время атаки «тридцатьчетверка» генерала Мишанина загорелась. Комдив выскочил из машины и продолжил бой в пешем строю с пистолетом в руках. Пехота расширила фланги прорыва до четырёх километров по обе стороны шоссе Броды — Дубно. Прорыв завершился успешно. 19 тысяч бойцов 8 мехкорпуса вышли из окружения. Но командир 12-й танковой в этом бою погиб. 

Ему был пятьдесят один год. Из них тридцать — в армии. Он прошел через четыре войны. И погиб так, как жил — впереди своих солдат. Чтобы пробить брешь в немецких позициях для спасения корпуса - контуженный, обожжённый, потерявший голос — он сел в «тридцатьчетвёрку» и пошёл в последнюю атаку.

Контрудар Юго-Западного фронта в районе Луцка, Дубно и Броды не достиг поставленных целей. Потери были высоки. Но даже в горьком поражении был смысл. 1-я танковая группа Клейста, нацеленная на стремительный прорыв к Киеву, была вынуждена в течение четырёх суток вести ожесточённые оборонительные бои. Это дало нашим отступавшим войскам время закрепиться на новых рубежах, подтянуть резервы, эвакуировать заводы.

Начальник Генерального штаба Германии генерал Гальдер записал в дневнике 27 июня: «На правом фланге 1-й танковой группы 8-й русский механизированный корпус глубоко вклинился в наше расположение и зашёл в тыл 11-й танковой дивизии. Это вызвало большой беспорядок в нашем тылу между Бродами и Дубно». Гальдер отметил «твёрдое, энергичное руководство» со стороны советского командования. И добавил: «Фюрер проявляет беспокойство по поводу... напряжённого положения 1-й танковой группы южнее Дубно...»

Именно в этих боях — отчаянных, кровавых, проигранных по всем формальным критериям — в мифе о непобедимости вермахта появились первые трещины. Ещё почти незаметные. Ещё не способные изменить ход событий. Но — первые. И начало им положили такие, как генерал Мишанин.

После войны генерал Мишанин был награждён орденом Отечественной войны I степени — посмертно. Тимофей Андреевич Мишанин не принадлежит к числу знаменитых полководцев. Он не выиграл великих сражений и не получил громких наград. Но именно из таких судеб складывается настоящая история. Не парадная, не плакатная — а та, которая пахнет пылью просёлочных дорог, соляркой танковых моторов и гарью горящих машин. История людей, которые делали своё дело — упрямо, честно, до конца. Которые учились воевать всю жизнь — и отдали всё, чему научились, в тот момент, когда Родине это понадобилось.