Она – муза Тукая и учительница, оставившая след в истории Пестречинского района
В литературном музее Габдуллы Тукая в Казани есть экспонат, от которого трудно отвести взгляд. Это обычный блокнот — пожелтевшие страницы, выцветшие чернила. В нем рукой молодой девушки записаны стихи. Те самые, которые она читала еще до того, как увидела их автора. Девушку звали Зайтуна Мавлюдова.
Та самая, которой великий Тукай посвящал стихи, стояла у доски перед детьми в школе села Шали. Учила их читать и писать. Рассказывала о поэте, которого знала лично. И, конечно, читала им его сказки «Шурале», «Су анасы»… А потом они, наверняка, вместе хором повторяли «Туган тел» — те самые строки, которые стали гимном татарского народа. «И туган тел, и матур тел, әткәм-әнкәмнең теле...» — и в ее голосе эти слова звучали не как урок, а как молитва. Как признание в любви к родному языку, к земле, к памяти.
Дети не знали, что перед ними — женщина, которую любил сам поэт. Что эти стихи она слышала из его уст. Что когда-то, очень давно, он смотрел на нее так, как смотрят только на чудо. Но они чувствовали: в этой учительнице есть что-то особенное. Что-то, чего нет у других.
Она не просто учила их читать. Она учила их чувствовать слово. И, может быть, именно поэтому ее здесь запомнили.
Чистополь. Девочка, которая хотела учиться
Зайтуна Мавлюдова родилась в 1893 году в Чистополе. Семья была небогатой, но девочка с ранних лет тянулась к знаниям. Читала газеты, журналы, выписывала в блокнот стихи Габдуллы Тукая, которые печатались в татарских изданиях. Она еще не знала поэта лично, но его строки уже жили в ее сердце.
Улица Вахитова, где стоял дом №69, в котором жили Мавлюдовы, до революции считалась центром местной татарской слободы. И именно оттуда начался ее путь — к знаниям, к самостоятельности, к встрече, которая изменила ее жизнь.
Казань. Редакция «Әл-Ислах»
Согласно документальным источникам, осенью 1907 года Тукай возвращается в Казань, где начинает тесно общаться с Хусаином Ямашевым, Гафуром Кулахметовым, Галиаскаром Камалом, Фатихом Амирханом. Особенно близок молодому поэту Фатих Амирхан, который принимает самое прямое участие не только в его творческих начинаниях, но и в обустройстве быта своего друга. Его большое желание — осчастливить Тукая в браке. Поэтому он пытается свести с ним свою дальнюю родственницу Зайтуну Мавлюдову.
Зайтуна была двоюродной сестрой сестер Камаловых — Шамсенисы, Гульсум, Асьмы и Хатимы, — и отсюда шло ее знакомство с Фатихом Амирханом, который состоял в некровном родстве с Камаловыми. А через Амирхана — и с Тукаем.
В том же 1907 году младший брат Фатиха Ибрагим приводит в редакцию газеты «Әл-Ислах» нескольких девушек с целью познакомить их с известным поэтом. Среди девушек — бойкая и умная Зайтуна, недавно переехавшая из Чистополя в Казань.
Она увидела его — и не смогла отвести глаз. Впоследствии Зайтуна вспоминала: «Тукай был в черном пиджаке, белой в полоску рубашке с черным галстуком, без головного убора. Волосы ни длинные, ни короткие. Он, здороваясь, лишь взглянул на нас, потом, глядя на наши руки, промолвил: „Как поживаете?“».
Ей еще нет и пятнадцати. Ему — двадцать два. Она — девушка из Чистополя, мечтающая об образовании и о большом мире. Он — поэт, уже известный, уже любимый, уже тот, чьи стихи переписывают в тетради и читают вслух. Они несколько раз встречаются на литературных вечерах.
Но счастье было недолгим. Вскоре мать Зайтуны из-за материальных трудностей решила уехать из Казани обратно в родной Чистополь. В начале лета 1908 года девушка со своими подругами пришла в редакцию попрощаться с Тукаем. Он обещал прийти проводить ее на пароход. Но Зайтуна его так и не дождалась. Возможно, поэту помешала его застенчивость — та самая, что не позволяла ему открыто говорить о чувствах. А может быть, он просто не смог. Не смог смотреть, как она уезжает.
А потом Тукая не стало. В 1913 году. Зайтуне было семнадцать. Ее жизнь только начиналась.
Иж-Бобья. Дорога, которую оплатила мать
А как же сложилась судьба Зайтуны? На обучение девушки у семьи денег не было. Но мать Зайтуны по настоянию старшего сына Шакира продала свой дом, на вырученные деньги купила дочери пальто, ботинки и галоши — каким же сильным было желание родных дать ей достойное образование и выучить ее профессии — и сама же проводила ее до Иж-Бобьи.
Зайтуна успешно выдержала экзамен и поступила в 6-й класс восьмилетней женской школы. Зайтуна, благодаря своим способностям и старанию, за один учебный год освоила программу трехгодичных курсов. Она успела получить свидетельство об окончании учебного заведения до рокового для медресе 1911 года, когда вероломно разгромили мужское медресе, бросили в Сарапульскую тюрьму братьев Нигматуллиных-Буби, обвинив их в панисламизме; а позже и их сестру Мухлису, под началом которой действовала женская школа в ИжБобье, отстранили от работы.
Уральск. Любовь и потери
Потом был Уральск. Там она работала учительницей. Там вышла замуж за Габдулкадыра Расулова — сына известного религиозного деятеля, ишана Зайнуллы Расулова.
А потом пришли тяжелые времена. Ее — жену «врага народа» — уволили с работы. В годы репрессий быть невесткой ишана, женой сына религиозного деятеля означало оказаться вне закона. Зайтуна Мавлюдова осталась без работы, без средств.
Шали стало пристанищем
В 1928 году Зайтуна Мавлюдова с семьей вернулась в Казань. Они стучались в двери школ, в двери отделов народного образования, в двери учреждений — и везде слышали одно и то же. Одни отвечали прямо: «Не положено». Другие молчали, отводя глаза. Третьи говорили вежливо, но твердо: «Мест нет». Это была не работа. Это была осада. Долгая, изматывающая, унизительная.
И тогда друзья дали совет — жестокий, но, увы, единственно возможный в те годы. Совет, от которого, наверное, до сих пор саднит сердце потомков. Им посоветовали пойти в ЗАГС и оформить развод. Только так у Зайтуны появлялся шанс получить работу учителя. Формально — свободная женщина, без мужа с «неподходящей» биографией. Только тогда перед ней могли открыться двери классов.
Но даже после этого Зайтуна не смогла найти работу в Казани. Ее связи, ее единственная ниточка, которая тянулась из прошлого, привели ее в 1930 году в школу села Шали. Туда, где не спрашивали о происхождении так строго, где не хватало образованных учителей, где нужны были люди, готовые работать — невзирая на биографию. Туда, где можно было начать заново.
Эпилог. Память, которая не угасает
Этот очерк родился из дороги — из нескольких адресов, соединенных одной нитью памяти. Мы побывали в Шалях, в школе, где сегодня в музейном уголке бережно хранят все, что связано с именем Зайтуны Мавлюдовой, а на здании установлена памятная доска. В музее Расиля Мухутдинова рассказала нам о работе Зайтуны в их школе. В этих стенах вообще живет особая память: здесь собраны истории обо всех знаменитых людях, которые когда-либо учились или работали в этой школе. Мы благодарим Расилю Мухутдинову — ее рассказ оживил для нас страницы прошлого, сделал их теплыми и близкими.
Мы посетили музей Габдуллы Тукая в Казани, где хранятся записи и воспоминания Зайтуны Мавлюдовой. И пришли на Ново-Татарское кладбище, к ее могиле, на надгробии которой высечены стихи поэта — строки, что когда-то соединили два сердца.
Кадры для нашей видеоистории прислали коллеги из «Чистополь-информ». От всей души благодарим их за отзывчивость и поддержку — благодаря этому рассказ о Зайтуне Мавлюдовой стал зримым, объемным, живым.
Все это — часть нашего большого краеведческого проекта «Сохранивший твои следы». Мы рассказываем о людях, чьи имена навсегда вписаны в историю Пестречинского района. Зайтуна Мавлюдова не была уроженкой нашего края. Но она жила здесь, работала и оставила частицу своей души. И наш долг — не дать этой памяти угаснуть.
