«Лучше я, чем молодые»: Геннадий Лукин из Ковалей заключил контракт на СВО

Геннадию Лукину 56 лет. За его плечами – целая эпоха, тяжелый мужской труд, армейская закалка на краю земли. Он ушел на СВО не за романтикой и не за деньгами. Он ушел, потому что осознал, что в тяжелое для страны время не может оставаться в стороне.

История Геннадия Тимофеевича – это классическая летопись человека, на чью долю выпал развал огромной страны и тяжелое становление новой. Родился он в селе Ковали. Окончив восемь классов, поступил в СПТУ-93 в Ленино-Кокушкино. А дальше была срочная служба, которая для многих советских парней стала настоящей школой выживания и мужества. Геннадий попал на Тихоокеанский флот, служил морским пограничником на Сахалине, на самой границе с Японией – на Курильской гряде. Там, где соленые ветра и суровые скалы, он усвоил главное правило: слово мужчины должно быть тверже камня.

После распада Союза юноша вернулся в родные Ковали. Были лихие девяностые, развал колхозов, выживание. В 2004 году Геннадий уехал в Казань и на долгие двадцать лет связал свою жизнь со строительством. Он работал экскаваторщиком, водителем погрузчика. Два десятилетия его рабочие руки уверенно держали штурвалы многотонных машин.

Личная жизнь сложилась непросто. В 2017 году ушла из жизни жена. Дочка выросла, вышла замуж, подарила ему внучку. У Геннадия Тимофеевича есть братья, но по сути, он остался один. Может быть, поэтому в душе стали с особенной силой отзываться заботы всей страны.

Геннадию Тимофеевичу довелось работать на благоустройстве казанского похоронного комплекса «Курган». Проходя по аллеям, где установлены флаги в честь ребят, погибших на СВО, он обращал внимание на даты рождения — 90-х и 2000-х годов — и понимал, что эти парни по возрасту могли быть его сыновьями. В голове 56-летнего мужчины созрела мысль:

– Ну, как так? Вот такие молодые ребята погибают... Лучше я пойду туда, – позже будет спокойно, без пафоса рассказывать он.

В этом кроется вся философия Геннадия Лукина. Это глубокий, от первоистоков – отцовский и дедовский инстинкт – заслонить собой тех, кто только начинает жить. Он понял простую истину: если мужчины его возраста, с сединами на голове и опытом за плечами, не встанут в строй, то в окопах окажутся те, кому только вчера покупали школьные рюкзаки. «Если не мы, то кто?» — для него эти слова звучат не как лозунг с плаката, а как личная клятва.

Решение созрело в июне. Но когда он пришел в военкомат, столкнулся с неожиданной преградой.

– Сначала не хотели брать. Из-за возраста, – усмехается Геннадий Тимофеевич.

Но в нем заговорил морской пограничник с Курил. Он не стал спорить, он просто поставил условие: «Я решил пойти – значит, я пойду. Вы не возьмете – в другое место пойду». Его упорство, помноженное на хорошую для его возраста физическую форму, развеяли сомнения специалистов комиссариата.

В центре «Батыр» с ним провели финальную беседу. Психологи и офицеры расспрашивали внимательно, стараясь исключить признаки невменяемости или чужого влияния.

– Вы точно сами решили? Никто на вас не давит?

– У меня никого нет, никто на меня не давит. Я сам решил, — ответил он.

10 июля контракт был подписан.

Судьба любит контрасты. 12 июля, в день отъезда, в родных Ковалях праздновали День села. Играла музыка, люди улыбались, шумел праздник жизни. А Геннадий Тимофеевич в это время собирал вещмешок, чтобы ехать в Луганскую область. Этот контраст – между мирным смехом на родной улице и деловой атмосферой в распределительном пункте – навсегда врежется в память. Именно эту радость жизни он и ехал защищать.

Сейчас он уже в части. Три дня подготовки, выдача экипировки, и закрепленная за ним боевая машина пехоты.

Здесь история делает красивый, почти кинематографичный виток. Человек, который двадцать лет своей жизни провел за рычагами экскаваторов и погрузчиков, который чувствует гусеницу и мотор кончиками пальцев, садится за штурвал боевой машины. Да, БМП – это не гражданский погрузчик, у нее свои нюансы. Геннадий Тимофеевич трезво оценивает ситуацию: ему потребуется немного времени, чтобы освоить тонкости управления в боевых условиях. Но он не боится железа. Железо всегда было послушным его рукам.

Он уверен в себе. В нем нет юношеской бравады, которая часто сгорает при первом же обстреле. В нем есть веское, спокойное достоинство человека, который уже прожил большую жизнь, терял близких, понял цену миру и теперь делает свою работу.

Он ушел на СВО в 56 лет, потому что любит тех, кто остался дома, и тех, кто сейчас лежит под флагами.